— Все равно ничего не выйдет, — наконец сказала она.

— Почему? — полюбопытствовал Казински, словно ее мнение и в самом деле его интересовало.

— Я похожа на вашу жену, — обратилась Лили к ковбою. — Но мы с ней совершенно разные люди. Никто не поверит, что я — это она.

— Вам придется немного потрудиться, — согласился Уэстин. — Однако я начинаю думать, что наш план может сработать.

Казински кивнул:

— Если вас по-другому причесать, одеть в приличную одежду, побольше внимания уделить вашей коже… Сейчас вы худая как палка, а когда немного поправитесь, сходство будет еще поразительнее. Кроме того, следует поработать над вашей речью и манерами. В данный момент все считают, что миссис Уэстин лечится от чахотки. Естественно, после тяжелой болезни она несколько изменилась.

— Я умею читать, писать и говорю довольно правильно, потому что моя тетя, которая меня воспитывала, школьная учительница. Но я не то, что вы называете образованной. — Лили со злостью посмотрела на мужчин. Да как им могло прийти в голову, что она добровольно откажется от семи месяцев жизни ради честолюбивых стремлений какого-то незнакомца? — Я всю жизнь работала на ферме. Ставила изгороди, копала землю, в общем, трудилась как каторжная. До светской леди мне далеко. — Стянув перчатки, Лили показала им свои руки. — Вот так они и выглядят. Я умею ругаться, люблю пить виски и курить сигары, когда мне удается их раздобыть. И женская тюрьма не институт благородных девиц. Меня избивали, дважды ломали кости, морили голодом, сажали в карцер, заставляли работать до седьмого пота. Чтобы выжить в таких условиях, нужно быть сильной, и я сильная.

Мужчины слушали ее с непроницаемыми лицами.

— А теперь скажите: разве моя жизнь похожа на жизнь миссис Уэстин? Разве женщина вроде меня сумеет убедительно сыграть роль жены кандидата в губернаторы?

Скрестив руки на груди, она ждала, что мужчины с ней согласятся и тогда уж она постарается убедить их, чтобы ее отпустили в Миссури, а не вернули в тюрьму к Эфрему Каллахану, чтоб ему гореть в аду.