— Если это настолько важно, то вы должны найти свою жену. Куда она уехала?

— Не ваше дело! — отрезал Уэстин, нахмурив темные брови, и сжал кулаки.

Внезапно Лили поняла их намерения, и это ее настолько поразило, что она едва не выронила стакан.

— О Господи! Вы хотите, чтобы я…

— Именно так, мисс Дейл. Мы хотим, чтобы вы сыграли роль миссис Уэстин.

— Да вы с ума сошли! Я ни за что не соглашусь на такую бредовую затею. Я еду домой.

Однако Казински не сдавался:

— Мы просим уделить нам лишь семь месяцев. Как только мистер Уэстин победит на выборах, мы распустим слух, что миссис Уэстин снова заболела чахоткой и срочно должна отправиться в Санта-Фе на лечение. А потом объявим, что она скончалась.

— Семь месяцев?! Ни за что!

— Мы бы предпочли, чтобы во избежание осложнений вы играли роль миссис Уэстин еще месяц после выборов.

— Нет! — Лили энергично затрясла головой, и шляпка съехала набок. — Когда меня посадили в тюрьму, Роуз была совсем крошечной. Теперь ей пять лет, и она не помнит свою маму. — Голос у Лили дрогнул. — Придется вам подыскать кого-нибудь другого. Я не стану ждать еще семь месяцев, чтобы увидеться со своей девочкой.

— Станете, мисс Дейл. — Темные глаза Казински посуровели. — Во-первых, замены вам нет, и вы это знаете. Во-вторых, придется напомнить вам об условном помиловании. Вы понимаете, что это означает? То есть мы по собственному усмотрению можем снова отправить вас в женскую тюрьму Юмы. Подумайте об этом, мисс Дейл.

— Ax вы, негодяи! — Лили стукнула кулаком по бархатной обивке.

Куинн Уэстин отвернулся к окну, но Казински бесстрашно встретил ее разъяренный взгляд.

— Итак… Вы согласны подождать семь месяцев встречи с дочкой или желаете отсидеть до конца весь срок и встретиться с ней еще через пять лет?

С трудом поборов беспомощность и ярость, Лили заставила себя думать. Ярость делу не поможет, она плохая советчица, а вот здравый рассудок — да.