Между тем, по мере того как здание мотеля постепенно исчезало в зеркале заднего обзора, снег превратился в дождь, который хлестал по лобовому стеклу. Стефани включила дворники. Температура заметно упала.

Оставшись одна в дикой безлюдной местности, Стефани никак не могла поверить в то, что уже начало апреля. Еще труднее было поверить в то, что Гейб решил похоронить себя в этом захолустье.

— Ох, Гейб, и что ты мог здесь забыть? — не выдержав мучительной тоски, воскликнула она.

Сначала Стефани подумала, что это слезы застилают ей глаза и мешают обзору. Но когда проехала еще какое-то расстояние и не смогла обнаружить ворота ранчо, то поняла, что стала пленницей бурана.

Поскольку ей уже не удавалось разглядеть что-то впереди себя, не оставалось ничего другого, как съехать на обочину и ждать, пока снежная буря утихнет.

Потом Стефани осознала, что ее автомобиль накренился вперед, тихонько сполз в придорожную канаву и уткнулся носом в землю.

За стеклами шумел ветер, но в кабине было тихо. Мотор Стефани и не пыталась завести.

В этой белизне исчезло все, что ее тревожило. Наконец ее нервы успокоились, и она, делая вид, что все под контролем, заставила себя мыслить рационально.

Если ураган затянется — а это иногда случается, — она попадет в затруднительное положение, которое может продлиться неизвестно сколько времени. Вполне вероятно, всю ночь. Ведь никто не знает, что она застряла на этом безлюдном шоссе.

С другой стороны, если она попытается вылезти из машины и отправится пешком искать Гейба, ее может сбить другая машина или же она замерзнет и погибнет от переохлаждения. Единственное, что Стефани могла предпринять в сложившейся ситуации, — набрать номер Службы спасения, 911, и надеяться лишь на то, что ее машина застряла в радиусе приема радиосигнала… На беду, ее сумочка с телефоном валялась неизвестно где.