Наверняка они пришли в ужас, когда в сорок пять Мэйзи обнаружила, что беременна – мной. Но если и так, я об этом не узнала. Они никогда этого не показывали. Для меня они были самыми любящими и добрыми родителями, на зависть моим друзьям. Они были так спокойны, что, когда мой брат в десять лет ради шутки стал называть их по имени, они даже не заметили. И это вошло у нас в привычку.

Но я считаю, что семидесятипятилетние старики должны видеться с внуками пару часов в неделю, короткими и яркими вспышками. Потом, когда мы уедем, они тихо пообедают, Мэйзи настроит скрипку, а Лукас станет аккомпанировать ей на пианино; вечером они включат CD-проигрыватель и будут дремать в креслах под завораживающую музыку Моцарта. Вместе, в полной безмятежности – как и должно быть.

– Идите сюда, вы двое. – Я наклонилась и стала натягивать на Макса свитер. – Возвращаемся домой. Но только на пару дней – потом, дорогие мои, мы переезжаем!

– О! – Мэйзи обернулась и ударила себя по лбу. – Чуть не забыла. Звонила Роуз.

– Неужели? – Я подняла голову.

– Сказала, что в четверг она тебя ждет.

– Угу.

– И еще что-то про няню.

– Какую няню? – Я села на корточки и думать забыла о Максе, который просунул руку только в один рукав. – Что? Что про няню?

– Она подумала, что будет лучше, если ты будешь по вечерам ужинать с ними, а не сидеть в одиночестве в своем доме, – неуверенно проговорила Мэйзи. – Видишь ли, она не может допустить, чтобы вся семья сидела за столом, а тебя не было, поэтому она пригласила одну девушку – очень милую, по ее словам, – чтобы та приходила и сидела с мальчиками. – Мэйзи замолчала и, нахмурившись, посмотрела на мужа. – Так она и сказала, правда, Лукас?

Лукас медленно оторвал карие глаза от газеты и посмотрел на меня.

– Да, дорогая, – тихо произнес он, – так она и сказала. Почти слово в слово. Что ужинать ты должна будешь с ними, в доме.