– И потому что они хотят отправить его в «правильную» школу, в школу, которую выберут они, а не в Хайфилд-роуд, где он учится сейчас…

– Где его обижают, и ученики нюхают клей.

– В куда более традиционное заведение, где из него сделают мужчину, вылепят из него такого же гвардейца гренадерского полка, как его дед. Они хотят контролировать тебя, Люси, они именно этого и добиваются. Спорим, до них дошел слух, что ты пару раз ходила на удачные свидания, и они хотят задавить это в зародыше? Но что самое важное, они хотят контролировать мальчиков. Следить за ними, выбирать им друзей – за этим ты и нужна им там, в отремонтированном по последнему слову дизайна амбаре на задворках их особняка!

– О, не говори глупости, – горячо возразила я. – Ты слишком цинична, Джесс. Ты переживаешь из-за классовых различий, да? Ты терпеть не можешь охотников, разгуливающих в бриджах, а это же все мелочность, предрассудки, снобизм. Все равно что нападать на этнические меньшинства, потому что от них несет карри.

В ответ она лишь презрительно фыркнула, но не стала сразу же протестовать.

– Я признаю, – продолжала я, воодушевившись ее молчанием, – мать Неда порой бывает немного… – я замялась в поисках нужного слова, – сложной в общении…

– Сложной в общении? – взорвалась Джесс. – Да ее подушкой хочется удушить, как ты сама как-то раз сказала.

– Но знаешь, в последнее время, – торопливо продолжила я, облизнув губы, – мы с Роуз вроде как нашли общий язык.

– Что?

– Даже если это не так, – упрямо проговорила я, – я просто не могу смотреть в зубы дареному коню. Речь идет о финансовой безопасности для меня и полной безопасности моих детей. Джесс, ты понятия не имеешь, что значит перебиваться на жалкое вдовье пособие. Я вся испереживалась. Это же как манна небесная!

Когда я получила письмо Роуз, я плакала, если хочешь знать, я рыдала, так я обрадовалась, черт возьми! Так что замолчи и прекрати портить мне малину.