Широкая и длинная, по обе стороны — высокие белые дома, похожие на свадебные торты, и у каждого — черно-белое клетчатое крыльцо, блестящие черные парадные двери и медные молоточки, поблескивающие на солнце. Я замерла и затаила дыхание. Такое впечатление, что я очутилась в Париже: гравий вместо травы, и кажется, что вот-вот появятся пожилые мужчины в беретах, играющие в лото. Но вместо этого на горизонте показались пенсионеры из Челси с медалями и тростями: они сели на скамейку погреться на весеннем солнышке. Я взволнованно сглотнула слюну. В одном конце площади толпились люди, но блестящие витрины Кингс-роуд не пропускали их с улицы, и никто не проходил на площадь мимо цветочника на углу. В другом конце были сады Королевского госпиталя: теплый, безмятежный островок зелени.

— Ты с ума сошел, — сказала я Неду, когда он появился. — Что это такое? Обувная коробка?

— Практически, — весело ответил он. — И не совсем по нашему бюджету, но ты только посмотри вокруг! — Он демонстративно обвел площадь рукой.

— Я вижу, но Нед…

— Пойдем, я тебе покажу!

Сжимая в руке ключи, он потащил меня к высокому каменному крыльцу, в общий холл. Дверь тихонько закрылась за нами. Мы поднимались по широкой лестнице, все выше и выше, пока наконец не добрались до четвертого этажа — еле дыша.

— Как мы будем подниматься с маленькими детьми? — прохрипела я. — С колясками? С велосипедами?

— Хорошая физическая нагрузка, — улыбнулся он. — А коляску будем оставлять внизу.

— Да что ты говоришь. А канистры с кислородом?

— Не трусь, — фыркнул он и вставил ключ в замок. Мы оказались в крошечном холле с белыми стенами, который вел в коридор.

— Это там, — проговорил он, шагая впереди, и, так как вдвоем протиснуться было сложно, я последовала за ним. Он свернул налево в спальню.

Я оглянулась и повела плечами.

— Неплохая, просторная комната, признаю, и… ты только посмотри на этот вид!