— Эй, потише, еще рано! Я припас самое лучшее на потом. А пока взгляни сюда. — Он вывел меня из спальни по коридору в другую комнату без мебели.

— Спальня мальчиков, — сообщил он. — Кровати поставим здесь, в углу.

— Мальчиков? — удивилась я, положив руку на маленький выпирающий живот. — Откуда ты знаешь, что будет мальчик?

— Поверь мне, я же перспективный кинорежиссер, — улыбнулся он. — А тут у нас вроде как кухня, — он исчез за дверью.

— Вроде как — это точно. То есть… — я обернулась. — Со спальнями все? Всего две?

— Именно — меньше придется убираться. Но Люси, ты только взгляни на кухню! Очень аккуратная, опрятная и… хм-м… чистая… И французская мебель, это же потрясающе! Очень шикарно, очень стильно, и сколько шкафов! — Он распахнул один из них, закрыл глаза и закружился. — М-м-м… отличное крепление, и… нет, Люси, подожди, не смотри пока в окно. — Он закрыл мне глаза рукой, увел из кухни, и мы очутились перед двойными дверьми. — Прямо как у Джейн Остин, правда? — засмеялся он, взяв за обе ручки и торжественно распахнув дверь. — Та-да!

Я затаила дыхание. Потому что одно было очевидно: эта комната — просто прелесть. Большая, просторная, пустая — что усиливало впечатление, разумеется; акры светлого деревянного паркета. С одной стороны всю стену занимали высокие окна со средниками, в середине окна были от пола до потолка и распахивались на балкон. Кто-то нарочно оставил их открытыми, и полотна муслина цвета слоновой кости, подвешенные вместо штор, развевались на ветру. И самое главное — какой отсюда был вид! Меня как будто потянули к окну на веревочке; я вышла на балкон и окинула взглядом крыши. На меня смотрела большая часть старого Лондона: справа — Кингс-роуд, слева — река и сады Королевского госпиталя.

— Может, там можно будет кататься на велосипеде, — заметила я. — Если разрешат, конечно.

— Конечно можно. А площадь? У нас есть ключ к воротам. И Люси, здесь есть ванная…