Порывшись в бумагах, я нашел снимки Кимберли в полный рост — на одном она была в бикини из меха, пытаясь изобразить воительницу племени пиктов. Должен заметить, что смотрелась она в этом бикини просто классно. Я тут же вспомнил Эллен Лэнг, которая буквально растворилась в моем складном кресле.

«Садись, Эллен. Просто поговори с ним, Эллен».

Я положил один из снимков в карман.

Изучив стол, я занялся шкафом. У задней стенки стояло двенадцать обувных коробок. В одной из них я нашел фотографию собаки. В правой части шкафа отчетливо определялось пустое пространство размером с большой чемодан. Может быть, Мортон Лэнг позвонил и сказал: «Все, мне осточертела эта невзрачная, бесполая стерва, на которой я женился и с которой мы спариваемся лишь раз в году. Что, если нам с тобой взять Перри и отправиться на Гавайи?» А Кимберли Марш, возможно, ответила: «Конечно. Но я быстро вернусь, ведь меня ждет роль в сериале „Одна жизнь, чтобы жить“». И она вытащила чемодан, упаковала в него зубную щетку, недельную порцию одежды, и они отбыли. Мне такое объяснение показалось вполне приемлемым, хотя Эллен Лэнг оно вряд ли понравится. Но дела обстояли именно так.

Я закрыл шкаф и изучил содержимое комода, начав с верхнего ящика. В третьем по счету я нашел маленькую деревянную коробочку, пластиковый мешочек с марихуаной, три сигареты, две изрядно погрызенные трубки, маленький кальян, разбитое зеркало, четыре пустых стеклянных флакончика и короткую свечу. Под коробкой лежал конверт 9x12, сложенный пополам и перетянутый аптечной резинкой. В конверте лежала пачка фотографий. На первой же я увидел абсолютно голую Кимберли Марш, сидевшую на своем диване, а белые треугольники подчеркивали ее роскошный загар. Но не все снимки были непристойными. На нескольких фотографиях она сидела на заднем сиденье мотоцикла «Триумф», а еще на двух загорала на пляже в компании крупного мускулистого парня с песочного цвета волосами, которого, скорее всего, очень ценят в футбольной команде своего университета. На одной из последних фотографий я увидел Мортона Лэнга. Он лежал на кровати совершенно голый и, подперев голову локтем, глупо ухмылялся. Загорелая женская нога тянулась откуда-то снизу, чтобы поиграть с его интимными местами.