На краю стола стоял телефон с автоответчиком фирмы «Панасоник». Я прошел на кухню, оглянулся на коридор, ведущий в спальню, а уже затем вошел в ванну. Ни единого бездыханного тела. Ни одного послания на стене, написанного кровью. Даже туалет не засорен, а вода в горшке не красная. На полу валялось два полотенца, словно кто-то вышел из душа, вытерся, скомкал их и бросил где стоял. Они были сухими, судя по всему, ими пользовались больше двух дней назад. На полочке стоял хромированный стаканчик для зубных щеток с характерными пятнами, которые появляются, когда там «паркуются» зубные щетки, только этот был пустым.

В аптечке я обнаружил все, что люди обычно держат в аптечках, хотя мне показалось, что из нее кое-что забрали, — свободного места было достаточно. Я вернулся в гостиную и проверил автоответчик. Счетчик был выставлен на ноль — ни одного сообщения. Я прокрутил пленку. Счетчик говорил правду.

Я направился в спальню. Кровать была аккуратно застелена. В углу под окном стоял маленький столик, заваленный старыми номерами «Лос-Анджелес таймс», «Вог», пустыми продуктовыми пакетами из магазинов и прочим мусором. Где-то среди мятых газет и приглашений на кастинг я нашел черно-белые снимки 8×10, которые актеры приносят на прослушивания. В основном это были снимки симпатичной блондинки с правильными чертами лица. Внизу снимка имелась элегантная подпись — Кимберли Марш. К обратной стороне фотографии была прикреплена ксерокопия ее послужного списка как актрисы, а также сообщались ее антропометрические и прочие полезные данные. Рост 165 сантиметров, вес — 48 килограммов; обольстительные волосы и зеленые глаза, 26 лет, размер ладони — 8. Умеет играть в теннис, ходить на лыжах, ездить верхом и по-английски, и по-ковбойски.

Достижения Кимберли как актрисы, прямо скажем, меня не слишком впечатлили. В списке чаще всего упоминался какой-то театрик в Аризоне. Она утверждала, что училась у самой Нины Фох.