Я поставил машину на стоянку около восьми вечера. Войдя в дом, я прежде всего пихнул баклажаны в микроволновку разогреваться, а сам накинулся на закуску. Она показалась мне слишком жирной. Похоже, Сонни начал халтурить.

Маленькая металлическая дверца, которую я сделал в кухонной двери, звякнула, и вошел мой черный кот. Ходит он слегка наклонив голову набок, потому что кто-то выстрелил в него из пистолета 22-го калибра. Я налил в блюдечко немного пшеничного пива и положил в миску кошачьей еды. Сначала он выпил пиво, потом съел еду и посмотрел на меня, требуя добавки пива. Он громко урчал.

— И думать забудь, — сказал я.

Он тут же замолчал и демонстративно ушел.

Когда баклажаны согрелись, я взял тарелку, пиво, телефонную трубку и вышел на веранду. Роскошный черный полог, укутавший каньон, был изукрашен яркими огоньками домов: белыми, желтыми и красными. Там, где каньон переходил в равнину, начинался Голливуд: тысячи ослепительных огней были рассыпаны на земле, как алмазы. Мне нравится.

Я живу в простом доме треугольной формы на небольшой улочке неподалеку от Вудро Вилсон-драйв, чуть выше Голливуда. На восток от моего дома стоит блочный дом, в котором живет знакомый каскадер со своей подружкой и двумя детьми. Иногда в течение дня мы одновременно выходим на улицу и тогда машем друг другу. Мальчишки называют мой дом вигвамом, и мне это нравится.

Когда я купил дом четыре года назад, я снял перила с веранды и переделал их так, чтобы центральную секцию можно было в любой момент убрать. Сейчас я как раз так и сделал: сидел, свесив ноги в «пропасть» и держа на коленях тарелку с баклажанами. Холодный воздух приятно ласкал лицо. Через некоторое время появился кот и уселся рядом.