— Мне тридцать девять лет, и я ничего не умею. Что я с собой сотворила? Мне необходимо, чтобы он вернулся. О господи, как же он мне нужен.

Я знал, что она говорит не о Перри.

Я прижимал ее к себе, пока она не успокоилась, затем завернул несколько кусочков льда в полотенце и сказал, чтобы она приложила к лицу.

Через некоторое время мы вернулись в столовую, и я показал ей, как следует заполнять чек и обозначить баланс на корешке. У нее все прекрасно получилось, когда она поняла, что нужно делать.

Когда чек был заполнен, она попыталась улыбнуться, но, казалось, силы оставили ее.

— Наверное, мне придется сделать то же самое, чтобы оплатить счета.

— Да.

— Извините меня.

Она прошла по коридору в свою спальню, я немного посидел за столом, а потом отнес тарелки на кухню. Я вымыл оба стакана, тарелку и блюдце, вытер бумажными полотенцами, затем вернулся назад, собрал банковские документы и отправился в гостиную к перевернутому дивану. Она прикрепила нижнюю обивку на место, но ей придется несладко, когда она попытается привести в порядок все остальное. Я прислушался, но не слышал, как она ходит по спальне. Я перевернул диван и поставил его туда, где, по моему мнению, ему следовало стоять. А потом ушел.

8

Через сорок минут я уже сидел в своем офисе. Здесь мне нравилось гораздо больше. Например, вид из окна. И часы с физиономией Пиноккио. Мне нравились мои потертые складные кресла. Я аккуратно сложил карточки «Ролодекс», которые взял со стола Мортона Лэнга; они лежали поверх его банковских деклараций. Затем вынул свою депозитную книжку и чек на две тысячи долларов, выписанный Эллен Лэнг. Ее первый в жизни чек. Я заполнил квитанцию депозита, сделал на нем индоссамент, шлепнул печать «ДЕПОЗИТ» на свою подпись, убрал его в депозитную книжку, положил все обратно в стол, закрыл ящик и переключил мозги в положение «нейтрально». Это было относительно легко.