— Извините, что я это сказал. Я и раньше подобное себе позволял, зная, чем это закончится, зная, что внутри все так и сожмется от напряжения. Одна моя половина хочет умчаться в Ланкастер, чтобы попытаться хоть что-нибудь узнать про мальчика, но я должен сначала закончить все дела здесь. Другая половина — в ярости, потому что меня вызвали копы и придурок по имени Байше, который считает себя очень крутым, устроил мне выволочку. Он оттянулся, а мне было не до смеха, поэтому я чувствую себя препаршиво. Я не должен был отыгрываться на вас.

Она меня внимательно выслушала, а потом тихо сказала:

— Забрав девочек из школы, она всегда заезжает в два-три места. Они вполне могли зайти в «Баскин Роббинс».

— О'кей.

Я уселся в большое кресло напротив дивана, Джанет Саймон продолжала на меня смотреть, потом поднесла сигарету ко рту, глубоко затянулась, выдохнула и снова затянулась. Я встал и открыл входную дверь, чтобы немного проветрить комнату.

— Я вам не нравлюсь, так ведь? — проговорила она.

— По-моему, вы шикарная женщина.

— Но вы уверены, что я неправильно обращаюсь с Эллен. Слишком жестко.

Я промолчал. Со своего места через большое окно я видел улицу и подъезд к дому. И Джанет Саймон на фоне окна.

— А что вы про нас знаете, черт вас подери? — сказала она, осушила свой стакан и ушла в столовую.

Я услышал звон стекла, потом она вернулась и встала у камина, глядя в окно.

— Она ваша подруга, но вы не питаете к ней ни капли уважения, — сказал я. — Вы обращаетесь с ней так, словно она умственно отсталая и вам за нее стыдно, как будто у вас есть образец, которому должна соответствовать современная женщина, а она в него не вписывается. И поэтому вы ее постоянно унижаете. Может быть, вам кажется, что, если вы ее достаточно унизите, у нее появятся новые желания и она станет отвечать вашей модели.

— Боже мой! Кажется, вы меня раскусили.