— А как вам удалось получить такое имя — Элвис? Вы родились еще до того, как Элвис Пресли прославился.

— До шести лет меня звали Филипп Джеймс Коул. Потом моя мать увидела на концерте Короля. На следующий день она переименовала меня в Элвиса.

— Официально?

— Совершенно.

— О господи. А вы не думали вернуть себе настоящее имя?

— Это же она меня так назвала.

Джанет Саймон покачала головой и снова посмотрела мне в глаза. Сейчас, когда она немного расслабилась благодаря спиртному, она казалась сильнее. И сексуальнее. Она скрестила ноги и начала раскачиваться. Еще немного выпила.

— А вы были ранены?

— Во время войны.

— Больно было?

— Сначала кажется, будто тебя сильно ударили, потом начинает ужасно жечь и напрягаются мышцы. Я был не слишком серьезно ранен, поэтому сумел с этим справиться. Другим ребятам пришлось хуже.

— Значит, наверное, Морту было больно.

— Если сначала ему стреляли в голову, он ничего не почувствовал. Если нет, тогда ему было очень больно.

Она кивнула и поставила стакан на каминную полку. Он опустел, если не считать кусочков льда на дне.

— Если Эллен спросит, пожалуйста, не говорите ей того, что сейчас мне сказали.

— Я не собирался.

— Ах да, я забыла. Вы же у нас нежный и чувствительный.

— А еще храбрый, честный, не эгоистичный. Поэтому когда-нибудь стану настоящим мальчиком, как обещала Пиноккио сама Голубая Фея.

Она довольно долго на меня смотрела, затем глаза у нее покраснели, и она отвернулась к окну. Я видел, как по улице прошли три девочки, одна из них со скакалкой в руках. Они смеялись, но мы были слишком далеко и не слышали их смеха. В доме царила тишина.

— Эллен никогда не возвращается домой раньше четырех, — прошептала она.

Было без пяти три.

— Вы меня слышали? — спросила она, не поворачиваясь.