Я вышел и запер дверь на замок. Дорожка проходила мимо ее квартиры, поворачивала направо к прачечной, а дальше лестница вела вниз, на подземную парковку. Я спустился и обнаружил за дверью на противоположной стороне гаража еще одну лестницу, ведущую в жилой комплекс. Отличное место. Тот, кто направится в четвертую квартиру, пройдет мимо меня. Отличное место для наблюдения, главное — не заснуть.

Я вернулся к «корвету», поднял верх и сел на место пассажира. Я был вооружен, имел необходимые припасы и готов к осаде. Я мог оставаться здесь столько, сколько потребуется. Буквально до самого ланча.

Через семь минут темно-синяя «нова» с большим ржавым пятном на левом заднем крыле проехала мимо меня и остановилась у тротуара в шести машинах впереди. Два уже знакомых мне чиканос.

«Все „чудесатее и чудесатее“».

Водитель вылез, быстро перешел улицу и скрылся за банановыми деревьями. Он долго не возвращался. Я подумал было, что его пленили пигмеи. Но когда я решил, что моим надеждам суждено сбыться, он вернулся. Он изо всех сил тужился, чтобы походить на Чарльза Бронсона, однако у него по-прежнему не получалось быть таким же мрачным. Трудно выглядеть как Бронсон, когда у тебя нет такого же подбородка, как у Чарли. Он вышел на проезжую часть перед большим бронзовым «меркьюри», за рулем которого сидела пожилая женщина. Ей пришлось затормозить. Он же наградил ее хмурым взглядом: крутой, как кипяток. Затем я услышал, как хлопнула дверца его машины, а через пару минут до меня донеслись звуки мексиканской музыки.

«Обычные веселые парни».

За пару минут до девяти из гаража выехало две машины, маленькая «тойота-селика» цвета коричневый металлик и зеленый «форд». Примерно в девять пятнадцать появился бежевый седан «вольво». За рулем сидела не Кимберли Марш, и, думаю, ее не было в багажнике. В десять пятнадцать толстяк вышел прогулять свою собачку.