На следующий день у меня болела голова, но чувствовал я себя вполне терпимо. Кот лежал на полу кверху брюхом рядом со мной.

— Приготовь что-нибудь поесть к моему возвращению, ладно? — сказал я ему, но он не отреагировал на мою просьбу.

Я разделся до трусов, вышел на веранду, выполнил стандартный набор упражнений хатха-йоги и тай-чи. И еще я делал глубокие вдохи, напрягая мышцы живота и наполняя кровь кислородом, пока не зазвенело в ушах. Дальше я начал отжиматься, напрягая мышцы спины, груди и рук так, как меня учили, стараясь прогнать плохое и находя ему объяснение в боли, которая пронизывала тело.

После этого я принял душ, побрился, оделся и сварил яйца всмятку, к которым прибавил булочки с изюмом и кусочки бананов. Пока я ел, я сделал четыре бутерброда, сварил кофе и вылил его в большой термос. Кроме того, я прихватил упаковку из шести бутылок диетической колы без кофеина, две бутылки «Будвайзера» и банку оливок с перцем халапеньо. Все это я сложил в плотный бумажный пакет поверх двух книг Элмора Леонарда — «Человек» и «Вальдес идет». Затем я достал из шкафа пристегивающуюся кобуру, засунул в нее «дэн-вессон» и выбрал пиджак, чтобы он подходил к слаксам «Меронас» цвета хаки. В восемь двадцать я стоял напротив квартиры Кимберли Марш. Настроение у меня было отвратительное, и я решил, что если толстяк выйдет сегодня на прогулку со своей собачкой, я ее пристрелю. И тогда, скорее всего, этого умника Джона Кассаветеса арестуют, что совсем не удивит Джину Роулэндс.

В почтовом ящике Кимберли Марш по-прежнему лежали письма, а в открытой корзине валялись рекламные проспекты и журналы. Прячась за банановыми деревьями, я вошел в квартиру номер четыре. С засохших маргариток опали последние лепестки. Некто Сид оставил на автоответчике сообщение: напоминал Кимберли, что они познакомились у «Марио» и ему ужасно хочется с ней встретиться, поскольку его планеты входят в нижний квадрант, и, если она хорошая девочка, она ему позвонит.