— У тебя и Хосе будут дети, — вновь заговорил Диего, словно его дочь еще была ребенком и верила, будто детей делают на специальной фабрике.

— Ну нет! Он мне противен! Папа, пожалуйста. Я не люблю его. Он мне даже не нравится.

— Хватит! — Диего поднял руку. — В любовь, дитя мое, верят романисты и мечтатели. А ты поступишь, как я тебе велю и как в свое время поступили твои сестры. Это для твоего же блага. Хосе хорошо позаботится о тебе. Он неплохой человек.

— Плохой. Ужасный. Я не выйду за него замуж. Не выйду.

Диего закрыл глаза, словно приготовился произнести молитву.

— Изабелла, ты — моя самая младшая дочь. Все твои сестры вышли замуж за мужчин, которых я для них выбрал, и все они довольны моим выбором.

— Но я не они. Папа, пойми, пожалуйста.

Она не могла поверить. Отец, который всю жизнь любил и заботился о ней, теперь собирался отдать ее противному старику. Это невозможно.

Однако Диего принадлежал к тем людям, которые видят только то, что хотят видеть. Он наклонился к дочери, и луч солнца заиграл на его массивном золотом кольце.

— Я понимаю, что ты еще очень молода. Но ты должна поступить так, как будет лучше для тебя же самой. А теперь пойди и отыщи свою мать. Она поможет тебе с платьями, цветами и едой, короче, со всем, что вы, женщины, так любите. — Изабелла не двинулась с места, и он рассердился. — Иди, иди. Мне надо работать.

Изабелла стояла на своем.

— Папа, если ты не изменишь решение, я убегу.

Однако Диего был не менее упрям, чем его дочь. К тому же он не привык, чтобы с ним спорили или не подчинялись. Но даже он должен был понять, что уроки — это одно, а замужество — совсем другое. На сей раз он не мог ждать от нее повиновения. А если ждал, то совсем не знал своей дочери.

Диего надул щеки.