Отец говорил, будто его седые волосы на ее совести. Он привык, чтобы ему беспрекословно подчинялись, но Изабелла не сомневалась, что в глубине души ему нравится своенравие его младшей дочери, пока оно не заходит за границы дозволенного. Во всяком случае, он не обращал внимания на ее выходки, пока она слушалась его в главном. Изабелле столько пришлось просидеть в полном одиночестве в своей комнате, что в конце концов ей это до смерти надоело и она сдалась. Правда, тогда ей всего-навсего надо было выучить урок, заданный гувернанткой, или извиниться перед гостем, чьи манеры вызвали у нее неуместные замечания, или перед сестрой, у которой она без разрешения могла позаимствовать какое-нибудь колечко.

Однако в тот день гостей не было, да и уроки остались в прошлом. Сестры тоже жили в домах своих мужей. Почему же отец смотрит на нее с такой важностью?

— Сядь, Изабелла.

Диего Санчес тоже сел в массивное кресло и принялся теребить усики.

— Я слушаю, папа.

Диего откашлялся.

— Пора поговорить о твоем замужестве…

— О каком замужестве? — Она вцепилась в ручки кресла, от неожиданности забыв закрыть рот. — Я не собираюсь замуж. И не знаю никаких мужчин, кроме мужей моих сестер.

— А Хосе Веласкез?

— Хосе Веласкез? Этот старик? Да ему уже пятьдесят, не меньше, и у него дурно пахнет изо рта, когда он лапает меня в уголке.

— Он просит твоей руки, Изабелла. К тому же он наш сосед. Когда ты выйдешь за него замуж, мы объединим наши владения. Твои дети унаследуют много земли.

— Не хочу никаких детей. И нам не нужна еще земля, — испуганно крикнула Изабелла.

Она знала, что отец спит и видит, как бы удвоить, утроить свои владения. Его родители принадлежали к среднему классу, зато он стал собственником и главой одной из самых могущественных в стране семей. Ему не нужна была еще земля, но он думал, что нужна. Себе и всем он говорил, что она нужна ему, чтобы обеспечить благосостояние жены и шести дочерей, однако Изабелла знала, что это ему самому нужны благосостояние и уверенность в себе.