Только после того как священник соединил их узами брака и они поднялись на борт самолета, ее эйфория стала понемногу проходить. Бранд выглядел таким грустным…

К тому же он почти не говорил с ней во время долгого полета в Ванкувер…

Глядя на своего высокого черноволосого мужа, шагающего по тропинке к обшарпанному дому, Изабелла мучилась не только от сырости.

— Почему мы идем сюда? — спросила она.

Бранд направился за угол, а но к старомодному деревянному крыльцу.

— Наша дверь сзади.

— Почему?

— Мы будем жить в подвале.

— В подвале? Почему в подвале?

Неужели она вышла замуж за сумасшедшего?

— В доме есть другие жильцы. Там женщина с ребенком. Мы с Мэри решили не бросать деньги на ветер, пока не скопим на собственный дом. Мэри мечтала о своем доме.

Изабелла едва верила своим ушам. Господи, что же будет?

— Значит, ты… то есть мы… будем жить, как в тюрьме?

Ей все еще не верилось.

Бранд остановился перед узкой дверью, с которой осыпалась почти вся краска, и изобразил некое подобие улыбки.

— Не в тюрьме, конечно же. В рекламе было сказано «люкс, подвал».

Люкс? Но люкс — значит роскошь. Может быть, его жилище и не так уж плохо?

Изабелла немножко повеселела, но тут Бранд отпер дверь, которая с противным скрипом отворилась, и то, что предстало глазам Изабеллы, было хуже самых страшных кошмаров.

Крутые ступеньки вели вниз. От цементного пола в помещении было еще холоднее, чем на улице. Две разные двери в противоположных стенах совсем отсырели, словно долго пролежали в луже. А почему бы и нет? Она бы не удивилась.

— Вот наша комната, — сказал Бранд, распахивая дверь направо.

— А там что?

— Не что, а кто. Его зовут Гари Роузбой. Сторож в порту. По крайней мере, так он говорит. Но работает он и вправду не когда все.