У Андреа перехватило дыхание. Вот так задыхается мать, день за днем, без конца. Андреа словно услышала сухой астматический мамин кашель, увидела, как она замирает, согнувшись, у раковины и дышит, медленно, прерывисто.

— Нет, я не могу, — бессильно проговорила Андреа. — Я не могу взять деньги у этого человека!

— И все-таки подумай как следует, — настаивал Тони. — Ты их возьмешь не для себя, а для своей матери. Он ей обязан, ты сама много раз это говорила! Она подняла тебя одна, а с его стороны были только обиды и оскорбления. Он купается в роскоши, у него сотни миллионов, а ты, его внучка, живешь в доме для бедных. Сделай это ради матери, Энди.

Последние слова в конечном счете решили все. Хотя Андреа до дрожи не хотелось иметь ничего общего с человеком, столь бессердечно обошедшимся с ее матерью, в тот момент, когда Тони произнес слово «Испания», она поняла: надо ехать. Ехать и постараться заставить деда купить для матери небольшую квартирку где-нибудь, где круглый год тепло и сухо…

Вот почему Андреа стояла сейчас на террасе величественного дедова дома в Афинах.

Она выполнит свой долг перед матерью.

Андреа посмотрела на стоявшего перед ней импозантного мужчину и улыбнулась — холодной, вызывающей улыбкой. Значит, он знает, кто я такая, этот мистер Презрение? Он выглядел таким лощеным, в нем все кричало о больших деньгах — прекрасно сшитый костюм, безупречная стрижка, золото, мелькнувшее на запястье, когда он посмотрел на часы. Наверное, кто-то из дедова окружения. Точно. Один из его компаньонов, партнеров, или как там еще называют друг друга богатые люди, живущие в золотом мире, где плата за электричество не имеет никакого значения, а на стенах ванных комнат нет зеленых разводов плесени…

Напрасен, значит, был ее поход в роскошный лондонский универмаг с Линдой и Тони. Она думала, что купленный ею по золотой карточке эксклюзивный брючный костюм совершит чудо и никому в голову не придет, что перед ними всего лишь нищая лондонская девчонка.