— Вот это, — сказала она.

Платье было изумрудно-зеленого цвета, отрезное по талии, с собранным в мягкие складки лифом и узкой юбкой до щиколоток. Рука Андреа невольно потянулась к нему и пощупала мягкий шелк.

— Очень красивое, правда? — В голосе горничной звучало восхищение.

— Очень, — согласилась Андреа. Она посмотрела на девушку. — Я не знаю вашего имени.

— Зоя, госпожа.

— А я Андреа. И я не признаю слуг и господ.

Примерно через двадцать минут Андреа остановилась перед высоким зеркалом на двери шкафа и ошеломленно застыла. Она выглядела фантастически, иначе просто не скажешь. Платье было чудом портновского искусства, вот только, правда, верх лифа, державшегося на двух тоненьких лямках, начинался очень низко, открывая взору ее полные груди.

Андреа собрала волосы в узел, оставив несколько тонких волнистых прядей свободно падать сзади на шею, щеки и лоб, и заново нанесла макияж.

Бросив последний взгляд на свое отражение, она повернулась и пошла к двери, где ее ждал лакей. Тот посмотрел на нее со сдержанным восхищением.

Андреа вежливо улыбнулась лакею и направилась к мраморной лестнице.

Пора было снова выходить на поле битвы…

Никос Вассилис дал газ, двигатель «феррари» ровно заурчал. Настроение у Никоса было неважное. Уже второй раз за день приходилось ехать к Йоргосу Костакису, а сегодня ему совсем не хотелось обедать у старика, он собирался провести вечер с Ксанфой. С этой фигуристой красоткой оказалось на удивление хорошо после сухопарой Эсме Вандерси, да еще она старается изо всех сил заставить его забыть топ-модель. А это означает, подумал он с усмешкой, что она будет очень изобретательна…

Во всяком случае, прошедшая ночь была на удивление хороша. Да, с удовольствием подумал Никос, гречанка как никто умеет угодить мужчине. Нет, Эсме тоже очень неплоха, но, будучи американкой, страдает дьявольским пороком — она почему-то считает, что имеет право изводить мужчину капризами.