Андреа застыла у входной двери, глядя на распечатанное письмо. Оно было не из «Костакис индастриз». Письмо пришло из одного из самых дорогих лондонских магазинов, в нем сообщалось, что по вложенной в конверт золотой кредитной карточке она имеет право сделать покупок на пять тысяч фунтов стерлингов. Далее в письме указывалось, что все счета за совершенные ею покупки в пределах этой суммы будут отправлены для оплаты в частный офис Йоргоса Костакиса.

Андреа сердито прищурилась. Что задумал этот старый хрыч? Чего он добивается? На душе стало тревожно. Не нравится ей все это, ужасно не нравится.

Йоргосу Костакису что-то нужно от нее. До последнего времени он и знать не хотел о ее существовании. Но он богат, очень богат. А богачи могущественны, и если чего-то захотели — добиваются своего.

Андреа похолодела. Что может с ними сделать Йоргос Костакис, пожелай он того? У Ким долги, Андреа и думать не хотелось об этих долгах и тем более о том, почему они образовались, но долги эти камнем давили на их плечи. Мать и дочь много работали и постепенно выплачивали деньги. Предстоящие пять лет они будут отдавать все заработанное кредиторам. Но до этого еще надо было дожить. А здоровье Ким между тем ухудшалось.

Отчаяние подступило к сердцу Андреа. Мать так много страдала, прожила такую безрадостную жизнь. В двадцать лет счастье улыбнулось ей, несколько счастливых недель — и все обрушилось. Навсегда. И последующие двадцать четыре года она жила только дочерью и была ей самой внимательной, самой заботливой, самой любящей матерью, какая только может быть.

Как же хочется выбраться отсюда, в тысячный раз подумала Андреа. Многоэтажный дом, в котором они живут, уже давно нуждается в ремонте, но муниципалитет не торопится приступать к работам. Самое страшное — это сырость на кухне и в ванной, что для Ким при ее астме очень опасно. Лифт большую часть времени не работает и служит в основном для ночных любовных утех, а уж о том, что там колются наркотиками, знали все жильцы.