Во время ланча не размышлять, о чем не следует, ей помогла хохотушка Патриция, занимавшаяся кадрами, с которой, если Роберта была в гостинице – не на встрече и не на конференции – они вместе ходили перекусить в соседнее кафе. Дома у Патриции вечно случались разного рода казусы, о которых она рассказывала с таким юмором, что Роберта покатывалась со смеху. Не обошлось без приключения и накануне вечером: кошка Патриции по кличке Милка стянула с тарелки зазевавшегося перед телевизором хозяина куриную грудку, тот в бешенстве отнес ее в ванную и облил холодной водой из душа. Милка так перепугалась, что вцепилась мужу Патриции в бедро, чуть не задев причинное место. Тот дико взвыл, отчего кошка едва не лишилась чувств и лишь глубже впустила когти. Неизвестно, чем бы история закончилась, если бы на помощь любимому супругу и обожаемой Милке не поспешила как раз вернувшаяся с работы Патриция.

Ровно в три в гостиницу пожаловал профессор Рокуэлл, решивший лично выбрать место, где удобнее всего провести международный конгресс офтальмологов. На сотне врачей со всех концов света, что намеревались пробыть в Лондоне по меньшей мере неделю, отель мог прилично заработать. Потому, дабы произвести на Рокуэлла должное впечатление, Роберта отбросила все посторонние мысли, которые снова попытались ее атаковать, и повела его по номерам и конференц-залам, думая лишь о том, как бы ему внушить, что эта гостиница куда уютнее и комфортабельнее прочих лондонских отелей.

Рокуэлл, за сорок минут не проронивший ни слова, отчего Роберта уже решила, что распиналась перед ним зря, заговорил лишь в вестибюле, когда собрался уходить:

– Я уже побывал в «Савойе», «Интерконтинентале», «Четырех сезонах» и кое-где еще, – деловито сообщил он. – Но выбор остановлю, пожалуй, на вашей гостинице.