В этот час отель отдыхал от суеты и шума. Любители выпить во время ланча в гостиничном баре и подкрепиться в ресторане к трем пополудни расходились, уезжавшие постояльцы, даже те, что задерживались, освобождали номера. Остальные решали важные вопросы на деловых встречах, бродили по магазинам или любовались красотами Лондона.

Когда Роберта снова вышла в вестибюль, Чарли беседовал по телефону. У конторки никого не было, швейцар Эндрю стоял у входа на улице, греясь на солнышке, благо день выдался ясный и теплый; на кремовом кожаном диване между мраморными колоннами сидели мужчина и женщина. Мисс Хетэуэй с будущим супругом, подумала Роберта, уже делая шаг в сторону гостей.

Первой с дивана поднялась Франсина Хетэуэй – миниатюрная блондинка в бледно-сером строгом платье из изысканного трикотажа. У Роберты тотчас возникло чувство, что холеная дамочка не раз репетирует, прежде чем явиться куда бы то ни было: малейшее ее движение говорило о столь поразительной аристократичности и изяществе манер, что становилось неловко. Приблизившись, Роберта улыбнулась, протянула руку и только было собралась произнести слова приветствия, как ее взгляд упал на жениха Франсины, который убирал в небольшой кожаный портфель листы бумаги и еще не поднялся. Слова застряли у Роберты в горле. Ее бросило в жар, а потом в холод. В страшном смятении она оглянулась на Чарли, готовая кинуться за помощью даже к нему, но тот продолжал болтать по телефону. Следовало собрать в кулак все мужество и сделать вид, будто не происходит ничего сверхъестественного. Натянуть на лицо дежурную улыбку и с достоинством выдержать это чудовищное испытание. Иного выхода не было.

Когда Джеффри О’Брайен уложил наконец бумаги в портфель и поднял на Роберту глаза, она уже рассказывала Франсине, сколь популярен их отель среди задумавших сыграть свадьбу лондонцев. Она увидела изумление, отразившееся на лице Джеффри, но притворилась, что ничего не замечает. Он медленно, точно в полусне, встал и без слов протянул руку.