– Джеффри О’Брайен, – со светской холодностью произнесла вместо него Франсина. – Мисс Лоуренс.

Роберта всякий раз предлагала клиентам обращаться к ней просто по имени – лишние церемонии только мешали свободно разговаривать, а в ее деле было важно подобрать к людям ключик, показать им, что ты как никто понимаешь их желания и нужды. Однако теперь, когда ей выпал случай пожать руку мужчине, исцелиться от любви к которому не помогли ни годы, ни новые знакомства, она, как ни старалась, не сумела вымолвить ни слова. Лишь улыбнулась уголком губ, что вышло весьма неестественно, и окинула лицо Джеффри беглым невидящим взглядом.

Когда ее пальцы коснулись его теплой руки, ей на миг стало нечем дышать. Не помня себя от волнения, она на мгновение сжала его руку, но, повинуясь желанию оградить себя от лишних страданий, поспешила ее отпустить и повернулась к Франсине.

– Итак, – сказала та, почувствовав заминку, но не понимая, в чем дело, – мы готовы.

– Да, конечно! – нашла в себе силы воскликнуть Роберта. – Прошу! – Она жестом указала на стеклянные двери, ярко освещенный коридор за которыми вел к банкетному и танцевальному залам.

Франсина снова первой пошла к дверям. Джеффри еще мгновение стоял на месте, будто силясь вспомнить, где он и для чего здесь очутился, потом медленно последовал за невестой. Роберта, мысленно ругая себя за слабость, повернулась к Чарли, который только что положил трубку.

– Чарли, будь добр, позвони Стефани, пусть пришлет для наших гостей бутылочку «Дом Периньона».

– Всенепременно! – Чарли с наигранной галантностью отвесил ей полупоклон, и Роберта слегка поежилась.

Гости уже вошли в стеклянные двери. Роберта, чуть помешкав, набрала полную грудь воздуха и, вознеся мольбы к небесам, чтобы те помогли ей исполнить эту самую трудную в жизни роль, пошла догонять без пяти минут семью О’Брайенов.

– В две тысячи первом году, насколько я помню, стены в этом коридоре были обиты зеленой материей, а статуй не было, – сказала Франсина, когда Роберта догнала их.