— Вы должны поехать, — тихим голосом проговорила Гейл.

— Я знаю, — ответила Илза. — Когда он не вернулся за мной и даже весточку не прислал, узнав, что родились малыши, я поняла, какую глупость я сделала. Сойдясь с ним, я совершила роковую ошибку. И спрятала свое горе глубоко внутри. И поверь, я совсем не хочу снова все это пережить.

Гейл подняла плачущего Финли и передала его матери, а затем взяла на руки Сирнака. Несколько минут Гейл и Илза наслаждались тишиной и покоем, кормя младенцев. Однако, глядя на своих сыновей, в их большие синие глаза, Илза невольно вспоминала того, чье семя дало им жизнь. Боль все еще съедала ее изнутри: глубоко спрятанная, затаившаяся и, Как считала Илза, неизлечимая.

Несколько коротких счастливых недель она ощущала себя любимой, желанной и даже красивой. Ей было двадцать лет, и многие уже считали ее старой девой, и тут Илза вдруг привлекла внимание мужчины. Очень красивого мужчины. Она вздохнула. И как это не насторожило ее? Красавцы обычно даже не смотрят на таких, как она. Да по правде говоря, ни один мужчина на нее никогда и не смотрел. Она позволила вырваться наружу своему одиночеству, неудовлетворенной страсти и жажде любить и быть любимой, и это затмило ее разум. Если Илза поедет к этому человеку, как хотят ее братья, она лишний раз докажет всем, что совершила глупость. Хотя, конечно, она никогда его не забудет, сказала себе Илза.

— Вы должны сделать это ради детей, — уговаривала ее Гейл, поднимая Сирнака. Положив его себе на плечо, она ласково похлопала младенца по спинке, чтобы он срыгнул воздух.