Теперь, когда былые трудности остались позади, двух мужчин связывало не столько сотрудничество, сколько взаимное доверие. У Рэндалла никогда не было собственной семьи, и он ощущал себя частью семьи своего лучшего друга, как, должно быть, и Патрисия. Питер стал ему старшим братом — вместо родного, которого у Рэндалла не было. А его милые дочери воспринимались как любимые племянницы. Они были единой семьей!

Каким же он был дураком, когда думал, что так и останется навсегда…

Линда смотрела на него усталым взглядом, потом взяла ручку, всем видом показывая, что разговор окончен.

— Тогда увидимся на вилле… Может быть.

— Может быть. — Мрачно согласился Рэндалл, разворачиваясь к двери. На ходу он еще раз обернулся, берясь за дверную ручку: — Если, конечно, у тебя хватит выдержки попытаться еще раз спасти положение!

Голубые глаза Линды были холодны, как зимнее небо.

— Я уверена: если у тебя хватит выдержки, то у меня — тем более, — закончила она ледяным тоном.

Рэндалл вышел и сильно хлопнул за собой дверью.

Миловидная юная секретарша попыталась застенчиво ему улыбнуться, и он собрал все душевные силы, чтобы ответить на ее улыбку. В конце концов, девушка— то ни в чем не виновата.

А кто же виноват в том, что Рэндалл так рассердился? Он пытался понять, кто вызывал у него такой сильный гнев — и не мог разобраться.

Питер, который был таким слепым и бездушным в течение десяти лет?

Или Линда со своим напускным равнодушием к судьбе Патрисии?

Или же он злится сам на себя?

Последнее, как ни горько признавать, казалось наиболее вероятным. Быть так слепо уверенным, что его маленький мирок останется неизменным, что Питер, Патрисия и девушки никуда не денутся!.. Но все на свете меняется. Джулия и Джесси теперь замужние женщины, у них собственные семьи. Патрисия уходит от Дарлингов навсегда. А Линда — милая Линда — становится Рэндаллу чужой.