У Ник перехватило дыхание.

В комнату вошел мужчина. Высокий, широкоплечий, с узкими бедрами, с черными как смоль волосами и не то голубыми, не то серыми глазами на мужественном лице, словно вырезанном из куска мрамора умелым мастером, он смотрелся как картинка в своем черном смокинге.

Ник раздумала убегать. Усталость как рукой сняло. Если уж ее сестрички так помешаны на сводничестве, что бы им познакомить ее с таким красавчиком? А толку? Хотя он, если оценивать по десятибалльной системе, тянет на все двенадцать. У нее на уме совсем другое. Потому-то им ее никак не опутать.

Такие типы не из числа подходящих. У этого на лбу написано, что брак не входит в круг его интересов. Она это по опыту знает.

– Он очарователен, – сказала бы Глория и тут же добавила бы, – и красавец, слов нет, но, милая, это же не брачный материал. Он не подходящий.

Что правда, то правда. Не подходящий для брака. Только брак не единственное, что женщина ищет в мужчине.

Ник снова пригубила ром. Остепенится она! Ждите! В гробу она видала мужчину, у которого на уме брачные планы! Чтоб она дала подрезать себе крылья, посадить в позолоченную клетку и превратить ее, переводчицу экстра-класса, в домохозяйку, ничего дальше кухни не видящую!

Ник оглядела гостиную. Где этот мистер Двенадцать? Ах вон он, треплется с блондинкой, которая спит и видит, чтоб он раздел ее прямо на глазах у всех. С таким типом сестрички ее не познакомят.

– Ты имеешь дело с мужчинами, которые не собираются остепениться, – сказала за завтраком Белл. (И она туда же! Совсем как Глория).

– Точно, – с таким же серьезным видом поддакнула Ник. – Тем-то они и интересны.

Пам вздохнула, Белл вздохнула, и Ник пришлось спасать ситуацию. Она тоже тяжело вздохнула. К счастью, сестрички еще не совсем потеряли чувство юмора и прыснули. Чин и Аби даже спросили, над чем это они смеются, отчего все трое залились пуще прежнего.