Позже Ник застала сестер и их мужей в комнате; они что-то горячо обсуждали. При виде Ник все сразу замолчали. Ее шурины – оба, кстати, мистеры Двенадцать – покраснели и стали говорить о погоде, из чего она вывела, что раскрыла очередной заговор по охмурению ее, Ник.

Подтверждения не пришлось долго ждать.

– Ты в Греции была? – как бы мимоходом обронил Аби.

– Была, – откликнулась Ник, подцепив вилкой помидор. – Красивая страна.

Все затаили дыхание.

– Да, – подхватил Аби, – красивая. А по-гречески ты говоришь?

– Как все туристы. Как пройти туда-то и дайте мне то-то и то-то. Сколько стоит? Сам знаешь. А с какой стати ты спрашиваешь?

– Да так, – быстро проговорил Аби. Слишком быстро.

Вот почему в голове у Ник зазвенел колокольчик, когда Пам и Белл зашли к ней в комнату, где она одевалась к съезду гостей, и как бы между прочим посетовали, что она не говорит по-гречески, потому что среди гостей будет старый друг Аби и Чина из Афин.

– Я думаю, мистеру Татакису, наверное, было бы приятно, если б с ним поговорили на его родном языке, – заметила Белл.

– Надо же, – с невинным видом сказала Ник, – этот господин дружит с Чином и Аби, а говорит только на греческом. Я-то думала, что английский международный язык общения.

Попавшиеся на собственной хитрости сестры поспешили признать, что Александр Татакис говорит по-английски.

– Ах вон оно как, – все так же невинно подхватила Ник. – Александр Татакис, говорите.

– И еще владелец целого торгового флота, – с готовностью объяснила Белл. – И если бы ты, Ник, была бы столь любезна…

– Ты бы оказала услугу нам с Чином и… – лучезарно улыбаясь, ввернула Пам.

– …И скрасила ему сегодняшний вечер, – добавила Белл.