Николай Семенович Корзун проснулся, будто его толкнули в грудь. Зевнув, он уставился в темноту. Интересно, что его разбудило. Марина, подогнув ноги к животу, крепко спала. Тишина. Только капли дождя постукивают по жестяному подоконнику. Николай Семенович подумал, что с Мариной ему повезло, девчонка первосортная. Конечно, она не прима-балерина и не ведущая манекенщица из журнала "Вог". Но внешние недостатки отходят на второй план, в постели девчонка такая заводная, такая горячая, что у мертвого встанет. Даже без "виагры".
Показалось, за окном что-то тихо звякнуло. Что это может быть? Или послышалось? Но он вроде не страдает слуховыми галлюцинациями. Корзун лежал, вслушиваясь в неясные звуки ночи. Сонливость как рукой сняло. И тут донесся совершенно отчетливый скрип ржавых петель. Ветер не мог распахнуть ворота, обмотанные цепью.
Сбросив одеяло, Корзун выскочил из постели, шагнул к выключателю, но вспомнил, что свет в поселке вырубили вчерашним вечером. Может, оно и к лучшему. На цыпочках, Корзун подкрался к окну, отдернул занавеску и выглянул на двор сквозь щель в вертикальных жалюзи. Светлый "мерседес" стоял на прежнем месте. Туман, темнотища. Месяц, пробившийся из-за туч, освещал двор слабым мертвенным светом. Корзун увидел длинную тень, которая медленно проползла по асфальтированной площадке и пропала. В груди похолодело. Одна створка ворот распахнута настежь. Вот появился силуэт человека, кажется, распахнулась вторая створка. Ничего толком не видно. Проклятый дождь.
Корзун перевел дыхание. Впечатление было такое, будто кто-то, даже не человек, а неизвестная науке тварь, запустила лапу между ребер и вытащила из груди его большое доброе сердце. Неожиданно вспомнился тот день, когда вместе с женой Ритой Корзун совершил пробную поездку на новой, еще не оплаченной машине. Тогда он сказал жене: "Теперь я занимаю такое общественное положение, что больше не могу покупать тачки, угнанные в Европе. Сама понимаешь, не тот статус. "Мерседес" - моя первая машина, купленная легально, в московском автосалоне".