Мужчины не выкладывали двести фунтов за женскую девственность. Но Стратгар только что это сделал.

Габриэль приготовился к следующей ставке.

Наблюдая.

Ожидая.

Вспоминая…

…Как впервые прочитал свое имя, написанное Майклом, пока они ожидали, когда день превратится в ночь.

…Как написал свое первое слово — Michael, практикуясь в правописании в промежутках между тем, когда женщины покупали темноволосого ангела, а мужчины приобретали его.

Гадая…

…Когда пропадет потребность в сексе, а он перестанет переживать о том, что никогда не сможет иметь.

…Почему же он не может забыть слова женщины, что когда-нибудь найдет ту, которая доставит ему наслаждение. И таким образом будет вознагражден за все, что успел пережить.

Ожидание закончилось беспокойным движением.

Стремительно поднявшись, отбрасывая назад стул, немецкий барон ринулся огласить свою ставку.

— Я дам вам пятьсот фунтов.

Стратгар замер на середине движения, когда седовласый мужчина сделал свое предложение.

Пристальный взгляд Габриэля переместился со спины седовласого мужчины на блондинку, сидящую напротив него, а затем остановился на мужчине, сидящем за ними.

Сзади волосы того были настолько черны, что мерцали синим отливом.

Габриэлю не нужно было видеть его глаз, чтобы знать, какого они цвета: он видел их каждый раз, когда, засыпая, закрывал свои глаза.

Внезапно весь салон ожил от мужских размышлений и женского недовольства.

Женщине в плаще предложили пятьсот фунтов. И теперь каждый клиент жаждал обладать ею.

Отрывистые голоса раздавались в стремительной последовательности.

— Пятьсот двадцать пять фунтов.

— Пятьсот семьдесят пять фунтов.

— Шестьсот фунтов.

— Шестьсот пятьдесят фунтов.