«Надо будет папе их принести, — подумала она, листая новенькие, напечатанные на прекрасной белой бумаге книги из новой серии „Повседневная жизнь“ нового же московского издательства. — Он такое любит».

Она и сама любила «такое» — описания того, как жили люди сто лет назад в русских поместьях, или триста лет назад при дворе французских королей, или как живут они сейчас в Латинском квартале. От того, что обыденная жизнь этих людей попадала в книжки, она переставала быть обыденной, наполнялась особенным смыслом. Или она и была таким смыслом наполнена, потому и в книжках не тускнела?

Мадина разбирала книги, вынимая их из картонных коробок, записывала, описывала; стопка росла на ее столе. Это занятие увлекло ее необыкновенно! Погрузившись в особенную книжную жизнь, она не заметила, как светлый золотящийся туман за окном сначала потускнел, потом стал сизым и наконец превратился в вечерний сумрак.

— Мадин… — Зоя заглянула за стеллажи, за которыми стоял Мадинин стол. — Я пойду? Семь часов уже. Если что, Наташа в читальном зале. Позовешь, она поможет.

— Конечно, иди, — поднимая от книжек туманные глаза, кивнула Мадина. — И зачем помогать? Я уже почти закончила.

— Везет тебе, завтра в Москве будешь, — сказала Зоя. В ее голосе не прозвучало, впрочем, ни тени зависти. Понятно же, что на московскую конференцию следовало послать лучшего представителя их библиотеки; Мадину и послали. — Крем мне купить не забудь. Только какой-нибудь такой, знаешь, необыкновенный, которого у нас тут нету. И чтобы для стареющей кожи был.

— Ладно, — кивнула Мадина. — Только разве у тебя кожа стареет?

— Да уж не молодеет, — усмехнулась Зоя. — Тридцатник стукнул. Ужас! И как ты не боишься только? — с каким-то опасливым удивлением добавила она.

— Не знаю, — пожала плечами Мадина. — Ну да, и мне тридцать. Но я этого как-то не чувствую. Из-за библиотеки, может, — улыбнулась она.

Мадина ничуть не лукавила. Стоило ей оказаться в библиотеке, и она чувствовала себя точно так же, как десять лет назад, и пятнадцать лет назад, и двадцать… В таком постоянстве самоощущения было что-то завораживающее. Во всяком случае, Мадине нравилось плавать по своему возрасту свободно и нестесненно. А ее родителей это как раз и пугало.