Мадина не зря спешила в библиотеку: ей не терпелось разобрать только что поступившие книги. Она даже запах их различала отдельно сквозь общий, привычный и любимый запах библиотеки. Тот, привычный, запах был — долгого чтения, которое давно стало частью жизни. А этот запах, новый, был совсем другой — какого-то будоражащего обещания.

Когда Мадина была маленькая, она приходила в библиотеку сразу после уроков и еще по дороге от школы — это была довольно долгая дорога, потому что автобус по Бегичеву не ходил ни тогда, ни теперь, — внутри у нее, в точности между сердцем и горлом, подрагивало счастье: вот сейчас, сейчас… Час или два она бродила между полками, выбирая книги, а потом, подпрыгивая от нетерпения, бежала домой и уже там читала до головокружения, до ночи, и засыпала с книжкой в руках.

Поэтому ей казалось, что в библиотеке прошла вся ее жизнь; да так, собственно, и было. И поэтому, окончив университет, она даже не попыталась устроиться в Твери, может быть, найти там какое-нибудь престижное занятие, а вернулась в Бегичево и пошла работать в районную библиотеку.

— Ой, Мадинка! — удивилась и обрадовалась Зоя, увидев Мадину в дверях. — А я думала, ты после обеда не придешь.

Мадина иногда думала, что Зоя чувствует себя на работе не как рыба, а как кошка, оказавшаяся в воде: вроде и плавает, не тонет, но уж слишком не свойственно ей такое занятие.

— Серию «Повседневная жизнь» как оформлять? — то ли спросила, то ли пожаловалась Зоя. — Как художественную или как документальную? Я думала, как документальную, а потом смотрю, там Ходасевича книжка. А Ходасевич — это же писатель?

— Писатель, — улыбнулась Мадина. — И даже поэт.

— Значит, как художественную. Или нет? — с сомнением произнесла Зоя.

— Сейчас разберемся, — успокоила ее Мадина.