– Вы и есть тот человек, который расспрашивал моего мужа о его… лояльности?

Она провела Смайли в низкую темную гостиную. Вдруг Смайли стало неудобно; ему показалось, что он играет гнусную роль. Лояльность по отношению к кому, к чему? Она не была настроена враждебно. Смайли был угнетателем, а она безропотно покорялась гнету.

– Я очень симпатизировал вашему мужу. Его бы оправдали.

– Оправдали? В чем его вина?

– По предварительным данным, необходимо было провести расследование. Анонимное письмо. (Он умолк и посмотрел на нее с искренним сочувствием .) Вы понесли ужасную потерю, миссис Феннан… Вы, наверное, совсем измучились. И, должно быть, совсем не спали.

Казалось, слова Смайли ее совсем не тронули.

– Благодарю вас, однако я не думаю, что смогу заснуть сегодня. Сон– привилегия, в которой мне отказано. (С бесстрастным видом она опустила глаза.) Я и мое тело должны выносить друг друга двадцать часов в сутки. Мы уже прожили дольше большинства людей. Конечно, я понесла тяжкую потерю. Но знаете, мистер Смайли, долгие годы единственным моим имуществом была лишь зубная щетка, поэтому я не привыкла чем-нибудь владеть, даже после восьми лет супружеской жизни. Более того, я научилась страдать не жалуясь.

Кивком головы она показала ему на стул и, подобрав юбку, села напротив. В этой комнате было прохладно. Смайли думал, стоит ли ему заговорить первым; не осмеливаясь на нее взглянуть, он отвлеченно смотрел в одну точку, отчаянно пытаясь угадать, что скрывает изнуренное лицо Эльзы Феннан. Ему показалось, что ее молчание длилось вечность.

– Вы сказали, что он вам понравился. По-видимому, вы не произвели на него такое же впечатление.

– Я не видел письма вашего мужа, но меня ознакомили с его содержанием. – Серьезное одутловатое лицо Смайли снова повернулось к ней. – Все это не поддается осмыслению. Практически я сказал, что он… что мы будем рекомендовать закрыть дело.

Она не двигалась, ожидая продолжения. Что он мог ей сказать?