– Я удручен смертью вашего мужа, миссис Феннан. Но я только выполнял свой долг. (Господи, долг перед кем?) Он был членом компартии в Оксфорде двадцать четыре года назад; его новое назначение давало доступ к совершенно секретной информации. Какой-то пустозвон прислал анонимное письмо, и мы должны были принять его во внимание. Расследование повергло вашего мужа в депрессивное состояние, что и послужило причиной самоубийства.

Смайли помолчал.

– Это была игра, – вдруг сказала она. – Бессмысленная борьба идей; это не имеет ничего общего ни с ним, ни с любым живым существом. Что вам от нас нужно? Возвращайтесь в Уайтхолл и ищите других шпионов на своей чертежной доске.

(Она выдержала паузу. И лишь блеск ее темных глаз выдавал волнение.) Государство существует для войны, не так ли? Они держат в тюрьмах людей. Питать мечты теориями– как это чисто! Мы с мужем были оба «очищенными», правда?

Она пристально посмотрела на Смайли. Сейчас ее акцент был заметен еще больше.

– Имя вам– Государство, Смайли; ваше место не среди людей из плоти и крови. Это вы сбросили бомбу с небес. Так не спускайтесь же на землю, чтобы слышать крики и видеть кровь.

Она даже не повысила голос; ее взгляд блуждал где-то в пространстве за спиной Смайли.

– Вы поражены. Я, наверное, должна заплакать, но у меня нет больше слез, мистер Смайли. У меня нет детей, дети моего горя умерли. Спасибо, что пришли, мистер Смайли. Теперь вы можете уходить: вам здесь больше нечего делать.

Сцепив руки на коленях, Смайли, сгорбившись, сидел на стуле. Он казался задумчивым и походил на лавочника, читающего ежедневную молитву. Его мертвенно-бледное лицо блестело от капелек пота, которые выступили на висках и над верхней губой. Лишь из-под массивной оправы очков проглядывали лиловые мешки под глазами.

– Выслушайте же, миссис Феннан. Тот разговор с глазу на глаз был почти формальностью. Я полагаю, что ваш муж был удовлетворен беседой и даже рад, что во всю эту историю наконец внесли ясность.