Придерживая рукой длинную юбку, Элоиз заторопилась вниз.

В гардеробе была небольшая очередь, пришлось ждать. Он подошел и остановился рядом с ней. Высокий и пугающий.

— Извините.

— За что? — не глядя на него, спросила Элоиз.

— Я огорчил вас.

Странно, но слова Джема показались ей искренними. Зачем он подошел и заговорил? Ведь ясно дал понять, что не верит ее рассказу.

— Я рассержена. Ясно? — Она повернулась и взглянула на него. — Не огорчена, а рассержена. Очень, очень сердита.

— Извините. — Он продолжал говорить так же тихо и спокойно.

Элоиз почувствовала, что слезы опять выступили на глазах.

— Нет, уходите, пожалуйста. Оставьте меня.

Элоиз протянула номерок, получила шаль и накинула на плечи. Джем Норланд стоял у стола администратора.

Надо было дождаться Касси. Когда же он наконец оставит ее в покое?

Она решительно направилась к выходу.

— Нам надо поговорить, — остановил ее Джем.

— О чем? — Элоиз плотнее закуталась в шаль. — Мне больше нечего вам сказать. И меня не интересует то, что скажете вы. Моя мама была права, когда решила не иметь ничего общего с моим отцом.

С высоко поднятой головой она стала спускаться по ступеням.

Нужно было все-таки вызвать такси. Глупо идти ночью по Лондону в босоножках на трехдюймовых каблуках и безумно дорогом вечернем платье.

Но вернуться она не может. Элоиз всегда боялась ходить поздно одна. Однако делать нечего. Не о чем беспокоиться, твердила она себе. Это хорошо освещенная улица в спокойном районе, а у Гайд-парка легко поймать такси.

Холодно. В такой вечер нужно носить пальто. И удобную обувь.

Обернувшись, она немного успокоилась. На улице никого. Все спокойно.

Неожиданно по коже пробежали мурашки, возникло ощущение опасности. А всему виной слишком живое воображение. Элоиз ускорила шаги.