Джем наблюдал, как Элоиз нервно теребит салфетку.

— Кофе?

Она вздрогнула.

— Извините. Я задумалась.

Джем был растерян. Странно. Почему он здесь? У него были совсем другие намерения. Он только хотел предостеречь ее, показать, что Лоренс не одинок. У него есть семья, которая его защитит.

Элоиз налила в одну чашку молока и жестом предложила ему взять другую.

— Благодарю. — Он сел на диван. Она выглядела усталой. Под глазами залегли тени, ему стало ее жаль. Неудивительно. Жизнь у нее нелегкая. — Отличный кофе, — сказал Джем, чтобы прервать молчание.

— Да. — Она поглядела на него усталыми карими глазами.

И опять воцарилось молчание.

Джем давно не испытывал такой неловкости. Он стремился к этой встрече, даже преследовал Элоиз, испугал. Решил, что нужно прояснить ситуацию… но теперь не мог начать разговор.

Девушка оказалась такой хрупкой. Он представлял ее совсем другой. Зная репутацию Элоиз в «Имидже», он ожидал встретить сильную женщину, а не бабочку с поникшими крылышками.

Джем улыбнулся и отхлебнул кофе. Бабочка — подходящий для нее образ. Особенно когда он увидел Элоиз впервые. Невероятно красивая. Неземная и хрупкая.

Джем опять взглянул на нее. Следует продолжить с того, на чем они остановились.

— Когда умерла ваша мама?

— Шесть лет назад, — послышался тихий ответ. — Двадцать восьмого ноября. Я была в университете. Мне позвонили.

Он подумал о том горе, которое она испытала.

Наступила глубокая тишина, нарушаемая лишь равномерным тиканьем часов. Джем наблюдал, как на красивом лице Элоиз отражаются переживания.

Она действительно была прекрасна, являя собой тот тип женщин, ради которых в прошлые века мужчины с радостью жертвовали собой. Была ли ее мать так же красива? Был ли Лоренс в нее безумно влюблен?

— Как ее звали? — Джем знал ответ, но ему хотелось, чтобы Элоиз заговорила. Он стремился понять, что же все-таки происходит.