Такого удара судьбы я не ожидала. Нет, у нас, конечно, не средневековье, и развод получить не так уж и сложно, но что-то во мне говорило, что лучше бы этой свадьбы не было. Машка даже не представляет себе, в какие неприятности ввязывается. Черт, надо что-то делать. Но что?! Что?…
Не знаю, сколько я простояла в коридоре, переваривая полученную информацию, но когда вернулась обратно в кабинет, разговор там шел явно не о поэпизодниках. Народ решил глобально поднять тему телевидения и нашего места в его структуре. Что ж, словечки с приставкой само-, например, самоуважение, самомнение, самоопределение и прочие — наши любимые больные места. В наших трудовых книжках значится гордое «сценарист», а мы все копаемся в себе и других: вдруг это лажа? Вдруг мы самозванцы и халтурщики, и к искусству имеем такое же отношение, как доярка к ресторану?
— И вообще, кто мы такие? Обычные литературные поденщики. То, что мы делаем — это не искусство! Мыльная опера потому и называется мыльной, что без помощи данного продукта зритель не в силах пролить ни слезинки над судьбами героев сериала!
— Ошибаешься, Женька. Еще как проливают! Такие слезные письма пишут — только в путь. Требуют восстановления справедливости, чтоб всех героев-злодеев в кутузку, все рабыням Изаурам по Луису Альберто. А ты говоришь!
— Да кому они нужны, эти мыльные оперы? Пенсионеркам? Девочкам пубертатного периода? Ошалевшим от закваски капусты домашним хозяйкам? Мыло — бесцельная трата средств и времени. Куда как лучше приучать зрителя к достойному кино, по крайней мере, будет не стыдно за свою работу. Пусть смотрят Гринуэя, Тарантино. Разве я не прав?