— Тебе уже восемнадцать, мне всего тридцать семь!.. — заорал прием-ник. Образец мужской логики, между прочим. Как мы там бацали рок-н-ролл? Я устремилась к зеркалу. Хорошо, что я сегодня в кроссовках, по-тому что с отвычки можно запросто вывихнуть ноги. Раз-два-три-четыре. Раз-два-три-четыре…

Последние аккорды вонзились в пустынные пространства офиса, я восторженно взвизгнула и, лягнув себя пятками по ягодицам, разверну-лась на сто восемьдесят градусов.

И снова взвизгнула — куда громче приемника.

Передо мной стоял Андрей Юрьевич. Он ошеломленно смотрел на меня, на пальце отставленной руки покачивались забыто ключи от при-емной.

— У-у-й… — неконтролируемо выдохнула я.

Он вышел из столбняка первым.

— Здравствуйте, Евгения Александровна.

Исполать тебе, добрый молодец свет Юрьевич… Чтоб ты провалил-ся.

— Здравствуйте! Вы… зачем сегодня… здесь?

Он ухитрился даже не улыбнуться.

— Знаете, — сообщил вежливо. — Это ведь мой офис.

— Э-э-э… разумеется, — пришлось мне согласиться, потому что какая-то логика в его словах явно присутствовала.

— И я хотел сегодня поработать, — он взглянул на орущий приемник и задумчиво добавил, — когда никто и ничто не мешает.

Я поспешно выключила музыку.

— А. Да. Я тоже, — я махнула рукой в сторону стола, являя его, как до-казательство моей усердной трудовой деятельности. — Я еще немножко поработаю?

Склонив голову, он смотрел на меня, как заинтересованный пес.

— Первый раз вижу, — произнес задумчиво, — чтобы мой сотрудник из-винялся за то, что он на работе. Разумеется, вы можете поработать еще.

И отправился к себе в кабинет.

Пф-ф-ф… спасибо, не сказал, что это — его приемная, а не какой-нибудь там данс-клуб…