А вот полюбоваться на молодых парней выпадает почему-то крайне редко, увы… Ну разве что на моего наисвежайшего чифа.

Я оглядела себя и вздохнула. Пальто мышиного цвета безо всякой фигуры, потому как найти что-нибудь подходящее на широкие бедра и одновременно — тонкую талию — очень и очень проблематично (как, впро-чем, наверняка, и на все остальные фигуры). Все еще не могу расстаться с теплым шарфом, страшно в эту зиму мерзну. На ногах — что называется в народе 'говнодавы', но ведь какие удобные! А шапку нельзя снимать, потому что сначала следует подстричься. И покраситься во что-нибудь этакое… солнечное.

Апрельское.

И вообще — на работу пора!

Сегодня я 'окарала', как говорили мы в детстве, заступив меловую границу 'классиков', - наступила на любимую мозоль начальнику. Вер-нее, его… как бы это политературнее выразиться… пассии.

Она влетела в приемную, когда я приводила в порядок свою небога-тую прическу. Заслышав цоканье, я оглянулась на целеустремленно не-сущуюся к кабинету тоненькую ухоженную даму.

— Начальник занят. Девушка, вы что, не слышите? Подождите! Де-вуш…

Открыв дверь, девица зыркнула на меня, и резко захлопнула ее за собой.

Аня смотрела на меня с восторженным ужасом.

— Ты что! Это же Лена!

— Какая Лена?

— Ну… его… баба. Как бы постоянная.

Я села.

— А у него еще переменные имеются? Нет, а ты-то что молчала? Хоть бы знак какой сделала!

— Да не успела я! — оправдывалась Аня, но глаза ее горели радостным предчувствием скандала. Пав духом, я повернулась к компьютеру, ворча в том смысле, что сначала надо представлять список лиц, допущенных к начальническому телу, а потом уже требовать исполнения церберской службы — а то, может, она террористка какая…