– Медвежонок хочет, не я, – сказала дама и тихонько вздохнула.

Ее и без Египта мучил жар, накатывающий на нее волнами, что в ее возрасте естественно.

Зайка, котеночек, медвежонок... Меня уже тошнит от этого зоопарка! – мысленно простонала Изабель.

– Милая, я уверен, что тебе там очень понравится!

Да, мелькнуло в голове у Изабель. Пока твоя жена будет осматривать пирамиды, умирая от духоты и солнца, ты, сославшись на головную боль, останешься в отеле и будешь клеиться к молоденьким девушкам, приехавшим туда развлечься.

– Ладно, медвежонок, пусть будет по-твоему. Оформляйте, – сказала женщина Изабель и тоже посмотрела на ее декольте, но с выражением крайнего неодобрения.

Следующие!

– Я же говорил тебе, что твое прекрасное настроение улетучится как дым! – посмеиваясь, сказал Карл в конце рабочего дня.

– Раз уж ты взял на себя роль пророка, то мог бы напророчить что-нибудь хорошее, – проворчала Изабель.

– Устала? Она вздохнула.

– Еще как.

– Почему бы тебе не отказаться от второй работы?

– И на что, по-твоему, я буду жить?

– Разве Кен не поможет своей любимой женщине?

– Я не собираюсь сидеть на чужой шее.

– Твоя гордость тебя погубит.

– Может быть, – пробормотала Изабель, задумавшись.

– Наверное, тяжело работать с молодоженами? – спросил Карл. – Видеть чье-то счастье, не имея своего?

– Очень смешно, Карл! Да будет тебе известно: я – счастлива!

– Неужели?

Карл повернулся к ней спиной и принялся собирать со стола документы, делая вид, что его больше не интересует Изабель.

– Я счастлива, – тихо повторила Изабель так, чтобы ее никто не мог услышать.

Однако она поняла, что Карл прав. Ощущение абсолютного счастья – блаженное, но, увы, недолгое – сменилось раздражением и апатией.

Даже в явных мезальянсах один любит всем сердцем и не задумывается над тем, что будет завтра; он просто счастлив.