А что есть у нее? Съемная комната, две выматывающие и не приносящие ей никакого удовольствия работы, скука и безысходность, завладевшие ее душой. Дни поражали однообразностью и бессмысленностью. К тому же они проходили так быстро, что Изабель удивлялась: вот, казалось бы, она только что проснулась, а уже снова нужно ложиться спать. И что происходило за эти прожитые дни? Да ничего!

Изабель знала, что ей не вырваться отсюда, из этого города, из этой рутины, из этого замкнутого круга. А она так хотела путешествовать!

– Тебя подвезти? – спросил Карл.

– Спасибо, я хочу пройтись пешком, – отказалась Изабель. – Такой чудесный осенний вечер! – добавила она с раздражением.

Изабель шла по знакомому ей маршруту, глубоко задумавшись, и очнулась лишь на середине пути от мелодичного звука гитары. Она стряхнула с себя оцепенение, словно только что пробудилась от сна, и в душу ее снова проникло ощущение радости, правда, пока еще смутное.

Изабель проходила через площадь каждый раз, когда решала дойти пешком до бара, где работала. В последнее время такое происходило все чаще и чаще. Причина была не в том, что Изабель так уж любила вечерние прогулки, и не в том даже, что она решала размять ноги после шестичасового сидения на рабочем месте, – ей еще предстояло бегать целый вечер от столика к столику. Причина была в молодом человеке, который каждый вечер – если только не было дождя – играл на гитаре возле большого столетнего дуба, своего рода городской достопримечательности.

Молодой человек с задумчивым взором, мечтательным видом, ловкими пальцами, перебирающими струны, и голосом сильным и чистым покорил сердце Изабель. Она никогда не решилась бы, как он, выйти на площадь, положить рядом с собой кепку, чтобы туда кидали деньги прохожие, если им понравятся песни, и играть на гитаре так, словно его совершенно не интересует, что происходит вокруг.

Кто знает, что толкало его на это: отсутствие денег (впрочем, не так уж и много ему перепадало, прохожих мало трогало его творчество) или любовь к искусству. Изабель частенько останавливалась минут на десять послушать его, но ни разу не подошла, чтобы утолить свое любопытство или хотя бы узнать имя музыканта.