Ребекка устроилась на постели поудобнее, временно успокоенная бренди и присутствием своего неразговорчивого, строгого друга.

– Пусть только попробуют что-нибудь у вас украсть – я прикажу высечь их кнутом. И вообще, у меня приличное заведение, Гриффин Флетчер.

Гриффин тихонько рассмеялся, и от его смеха потеплело в холодной, благоухающей лавандой комнате.

– Добрые граждане Провиденса могут посчитать это спорным, Бекки. – Он присел на краешек кровати, обхватив колено ловкими сильными руками. – Ну так почему вы послали за мной? Боль усилилась?

Ребекка остановила утомленный взгляд на позолоченной деревянной панели, окаймлявшей потолок комнаты, и начала осторожно:

– Вы говорили, что в долгу у меня после того, как я помогла вам прошлой зимой в палаточном городке. Вы действительно так считаете?

– Да.

Ребекка глубоко и мучительно вздохнула и осмелилась встретиться взглядом с доктором.

– Это касается моей дочери, Грифф. Рэйчел. На лице Гриффина ничего не отразилось.

– А что с ней?

На ресницах Ребекки уже дрожали слезы, и она больше не пыталась их скрыть. Было слишком поздно.

– Эзра собирается привезти ее сюда, в Провиденс,– выговорила женщина, шаря по столу в поисках измятого письма.

Доктор Флетчер взял письмо, развернул и пробежал глазами. Однако и теперь выражение его лица не изменилось; ничто не указывало, готов ли он стать ее союзником, или нет.

– Судя по тому, что здесь написано, они приедут сегодня вечером, – сказал доктор.

Ребекка кивнула. Когда она опять заговорила, в ее голосе звучало страшное волнение; ей никак не удавалось связно изложить свою мысль.

– Грифф, она будет жить в палаточном городке... а там Джонас... Боже мой, там Джонас...

Гриффин вздохнул, но никакого определенного чувства не промелькнуло в его темных глазах. Ребекка знала, что он понимает, какую угрозу представляет Джонас Уилкс, знала, как яростно доктор ненавидит этого человека. Уж у кого-кого, а у Гриффина была на то причина.