Такер Колдуэлл заговорил первым:

– Вас в детстве не учили, что разглядывать людей невежливо?

Кейт ничего не ответила, но и взгляд от лица Колдуэлла не отвела. Подобной грубостью ее уже не обидишь, и не рассказывать же этому Колдуэллу, что ее мать, Беа Эдвардс, с раннего детства прививала своим дочерям хорошие манеры. Правда, теперь Кейт очень сомневалась в том, что вежливые манеры и учтивое обращение с людьми помогли ей в жизни. Скорее наоборот. Она, привыкшая к постоянным «спасибо» и «пожалуйста», и с Джасоном Траском вела себя, как и со всеми остальными. И к чему это привело? Ее вежливые просьбы «пожалуйста, не надо», «прошу тебя, не делай этого» вызвали обратную реакцию, взбесили его, вызвали яростную вспышку гнева.

В последнее время ее мать, Беа Эдвардс, перестала обращать на нее внимание и занималась лишь исключительно собственной жизнью и проблемами двух других дочерей. В случившемся она винила только саму Кейт. Именно это и предрекал Джасон Траск, когда месяц назад поздним вечером звонил ей по телефону. И по этой причине Кейт тоже жаждала его смерти.

Такер Колдуэлл подошел к Кейт, продолжая изучать ее тяжелым пристальным взглядом. Он не делал попыток выяснить, зачем она проделала столь долгий путь, не спешил выяснить, что привело ее сюда. Просто молча смотрел на нее, и на его лице не отражалось никаких эмоций. Кейт даже подумала о том, что, если через минуту она, так и не объяснив причины своего приезда, уедет, Такер сразу же забудет о ней. Какой странный человек… Действительно ли ему глубоко безразлично, зачем к нему издалека приехала молодая женщина, или он просто прекрасно владеет собой?

Кейт еще немного помолчала, а потом, глубоко вздохнув, осведомилась:

– Вы – Такер Колдуэлл?

– Похоже на то, – процедил сквозь зубы Такер. – А вы – знакомая Бена Джеймса?