— Не беспокойся, он будет возмущен соответствующим образом. Я представляю. Никто не усомнится в том, что он действительно ничего не знал. Естественно, что ему будут задавать вопросы, его вызовут, будут надоедать, но только и всего. Для него самым плохим будет то, что я уехал. Я даже представить себе не могу, как он воспримет все это. Но я повторяю тебе, сейчас все это не имеет значения.

— А автомобиль? Безусловно, ты теряешь его. Как жалко бросать его здесь!.. Вне всякого сомнения, его возьмет госбезопасность. А дом и все то, что ты оставишь?..

Каэтано слушал с беспокойством. Ему надоедала наивность парня, его глупые напоминания о потерянном имуществе, о вещах, которые ему никогда больше не потребуются.

— Однако что происходит с этим идиотом? Ты разве не знаешь, что тот, кто уезжает отсюда, теряет только то немногое, что ему разрешили иметь? И почему я должен беспокоиться? Пусть забирают машину. Там купим себе намного лучше, последней модели, а затем сфотографируемся рядом и пришлем цветную фотографию, чтобы здесь лопнули от зависти. С теми деньгами, которые мы будем зарабатывать, нам нечего беспокоиться о том, что мы оставили здесь.

Чино посмотрел на него с улыбкой, покачал головой, думая о том, в каком безвыходном положении оказался здесь, на родине, этот невежественный «миллионер».

Наступил вечер 6 октября 1969 года. Выполняя скрупулезно составленную программу, Чино уселся за руль своего старого «студебеккера» модели 1952 года, покрашенного в зеленый цвет, и завел мотор. В течение получаса он ехал по почти пустынной дороге, которая ведет в Гавану. За это время он еще раз перебрал в памяти все, что осталось сделать, стараясь не упустить ни одной детали. Подъехав к Кубанакану, он свернул на дорогу, ведущую к морю, и остановил машину недалеко от пристани, где, пришвартованное к двум кнехтам, стояло судно «Моя мечта». Некоторое время он рассматривал его из автомобиля через ветровое стекло. На расстоянии казалось, что оно вполне подходит для их затеи. Чино представил его бросившим вызов сильным течениям во Флоридском проливе. «Правда, это, по-видимому, хорошее судно», — пробормотал он.