– Представить себе что?

– Что я ваш возлюбленный. – Он протянул руку и нежно погладил ее лоб, убирая непослушную прядь волос. – Что нет ни войны, ни революции, и в нашем мире только одна проблема: суровые отцы, которые защищают своих прекрасных дочерей от молодых людей, стремящихся их похитить. – Он наклонился вперед и коснулся губами кончика ее носа. – Сядь на матрас, querida.

Лара встала и, как во сне, прошла к матрасу. Золотые лучи солнца не достигали этого затененного угла, и она знала, что сейчас Рикардо видит только ее смутный силуэт. Она опустилась на колени, не отрывая от него глаз.

– И вы похитили меня у моего отца? Он кивнул.

– С того момента, как я увидел тебя, я знал, что ты должна стать моей. Ранчо твоего отца рядом с моим ранчо. Каждый день я смотрел, как ты скачешь на своей белой кобылке, и твои золотые локоны сияют на солнце. Всю неделю я поджидал, когда же ты выедешь из усадьбы твоего отца, окруженной высокими белыми стенами, из-за которых виднеется только красная черепичная крыша вашего дома, чтобы бросить взгляд на тебя, скачущую к озеру, другой берег которого принадлежит мне. – Он заговорил тише:

– Я знал, что должен ухаживать за тобой по всем правилам, но сегодня ты остановилась у озера и посмотрела на меня, и я забыл обо всем на свете. Я знаю, то же самое случилось и с тобой.

– Да, – прошептала Лара. – Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного.

– Что же ты почувствовала, querida?

Лара молчала.

– Расскажи мне. Притворись. Придумай.

Она неожиданно испугалась. Ей стало страшно поддаться этому обману. Выдуманный мир уже стал для нее более реальным, чем камера, аббатство, ее прошлое. И она не знала, кому принадлежал ее ответ: девушке с ранчо или, может быть, ей самой?

– Как будто вы были частью меня, и я по-настоящему не существовала до нашей встречи.