– Тогда я поступил правильно, подкупив твоих слуг сегодня вечером, чтобы они провели меня в твою спальню.

– И мы сейчас в моей спальне?

– Ты, должно быть, так же околдована любовью, как и я. – Голос Рикардо был слегка укоризненным. – Разве ты не узнаешь эти узорные решетки, которые приказал поставить твой отец, чтобы оградить тебя от нескромных поклонников, и эти зеленые листья на белоснежном ковре, на котором я сижу?

Ларе показалось, что она увидела то, о чем он говорил.

– А почему ты сидишь на полу?

– Где же должен сидеть рыцарь, как не у ног своей дамы? – Его голос изменился: он стал хриплым. – Кроме того, я еще не осмеливаюсь прикоснуться к тебе.

– Почему?

– Я должен быть уверен, что ты хочешь меня так же, как я хочу тебя. – Он начал расстегивать рубашку. – Тебе еще неведома страсть, и я должен быть осторожен, чтобы не причинить тебе боль.

– Но ведь ты проник в дом моего отца, чтобы овладеть мной?

– Так же поступил Ромео с Джульеттой. Твой отец считает, что я слишком дик для его нежной девочки.

– А это правда?

Рикардо сбросил рубашку, и его мощные плечи в сумерках отсвечивали золотом.

– Да.

Лара не сводила с него глаз. Ее дыхание участилось.

Блестящие черные волосы Рикардо в беспорядке рассыпались по его плечам, напряженные мышцы были налиты силой. Он двигался с грацией дикого животного и был совсем не похож на того сдержанного человека, с которым она провела в одной камере почти сутки.

– Тогда почему же я позволила тебе остаться здесь со мной?

Рикардо встал. Его пальцы быстро расстегивали брюки.

– Потому что ты не та нежная и кроткая девочка, какой считает тебя отец и ты сама.

– Я должна хорошо знать себя. Он продолжал раздеваться.

– Тогда почему же ты не возмущаешься тем, что я раздеваюсь перед тобой? – Он повернулся к ней лицом, его обнаженное тело было омыто последними лучами солнца, создававшими золотой ареол. – Я нравлюсь тебе, Лара?