Рикардо выпрямился, его лицо побелело.

– Я ничего не говорил тебе ночью, кроме того, что можно сказать ребенку, чтобы его успокоить.

– Ты лжешь! – Она почти кричала. – Почему ты обманываешь меня? Ты ведь сказал, что любишь меня, но это пока секрет, что всегда будешь любить меня. Я не хочу, чтобы мне делали больно! Скажи им все, что они хотят!

Рикардо в отчаянии смотрел на микрофон.

– Я не лгу. Ты довольно привлекательна, и мне нужна была женщина. Но ты для меня ничего не значишь. Ничего.

– Рикардо! – Лара старалась, чтобы ее голос дрожал. Это удалось ей без особого труда: от страха ее лихорадило. – Ты сердишься на меня. Не надо сердиться. Просто скажи им то, что они хотят, и они отпустят меня.

Рикардо резко вскочил и бросился к окну. Сквозь сжатые зубы вырвалось испанское ругательство.

– Сюда идет Хурадо. Пресвятая Богородица, он идет прямо сюда. Что ты, черт возьми, сделала?

Лара откинулась на постели, стараясь унять страх. Выполнение плана началось, и было слишком поздно сожалеть об этом.

– То, что я должна была сделать.

Рикардо кинулся в угол комнаты, разбил микрофон и повернулся к девушке.

– Проклятье! Что ты хочешь этим сказать? Лара спокойно встретила его взгляд и ответила:

– Я ненавижу проигрывать, а это единственный путь к выигрышу. Вы были правы. Ренальто не мог бы освободить вас из этого отделения тюрьмы, но камера для допросов примыкает к кабинету Хурадо. Туда он сможет добраться, избежав автоматов, установленных на крыше. Он сказал, что другого способа нет.

Рикардо смотрел на Лару с недоверием.

– Господи! Да знаешь ли ты, что они сейчас с тобой сделают?

– У них не будет для этого времени. Ренальто появится здесь с минуты на минуту.