При мысли о женщинах его лицо помрачнело. Мариетта уже переходит все границы приличия в попытке женить его на себе. Ему исполнилось пятнадцать, а ей двадцать два, и она собралась замуж, когда он впервые стал объектом ее сексуальных вожделений.

Нахмурив брови, Витторио наблюдал за Лавинией, стоящей у входа и явно высматривающей кого-то в зале. Она повернула голову, и блеснули ее сочные, ярко накрашенные губы.

У Витторио перехватило дыхание от возбуждения. Что с ним происходит? Эти яркие губы с головой выдавали ее, и ему следовало бы презрительно усмехнуться при взгляде на нее, а он еле сдерживает желание и страсть.

Чувство отвращения к самому себе охватило его. Он конечно же узнал девушку. Это была та самая особа, которая сегодня так рано сбежала с работы. Но тогда на ее лице почти не было косметики. Зато сейчас…

Он неодобрительно смотрел на напомаженные губы и густо подведенные глаза. На ней была короткая, чересчур, по его мнению, короткая, юбка, которая ни капельки не прикрывала стройных, обтянутых черными чулками ног.

На самом деле юбка было до колен, но по настоянию Флоренс ее пришлось подвернуть на поясе.

— Я не могу идти в таком виде! — запротестовала Лавиния.

— Не смеши меня, — строго сказала Флоренс. — В этом нет ничего предосудительного. Посмотри на фотографии шестидесятых годов.

— Когда это было! — возразила Лавиния, пытаясь разубедить Флоренс, но та была непреклонна.

В конце концов пришлось уступить, успокаивая себя тем, что, когда строгой надзирательницы не будет поблизости, можно спустить юбку до прежней длины. Кардиган тоже вызывал у Лавинии ощущение дискомфорта, и, чтобы отвлечься от неприятных мыслей о нем, она теребила пальцами верхнюю пуговицу.