Я — ценный кадр. Я незаменим. Впервые в жизни.

Мы наконец вылетаем на шоссе, под носом у важного белобокого автобуса, который испускает негодующий вопль, и я гляжу на приборный щиток и начинаю ругаться. — Что такое? — встревоженно спрашивает бес.

— У нас кончается бензин.

— А что такое бензин?

— Та штука, которую подают в мотор, чтобы он работал, — пояснил я.

Асмодей с интересом воззрился перед собой.

— Ты хочешь сказать, что бензин — это та водичка, которая поступает в стальную банку, а оттуда — в четыре колбы, которые ходят вверх и вниз?

— Ты что, видишь сквозь капот?

— А как же?

— В общем, ты прав.

Бес задумался. — А в машинах преследователей — тоже бензин? — поинтересовался он.

— Да!!!

— А что, если я перелью бензин из их баков в наш — это нам как-то поможет?

— Мужик, — с чувством произнес я, — это было бы в кайф!

И тут же указатель бензина пошел вправо.

— Стой, — заорал я, когда стрелка подошла к отметке сорока литров, — стой, перельешь!

— Но я взял бензин только у одной машины, — запротестовал бес, — а что делать с остальными?

— Вылей его на дорогу, — говорю я, — или нет, погоди!

Я радостно щерюсь.

— Слушай, Асмодей, — говорю я бесу (да ну его с его иудейским именем), — ты видишь, как устроен двигатель? Ты видишь, что после того, как в цилиндр впрыснут бензин, сверху подается искра, от которой загораются бензиновые пары?

— Ну да.

— А теперь сделай так, чтобы на автомобилях преследователей эта искра была подана не на цилиндр, а в бензобак…

Я не договорил. Руль вышибло у меня из рук. Я взмыл в небо задницей кверху и увидел далеко под собой разлетающийся в разные стороны «мерседес». А сам бес стоял среди всего этого бедлама как ни в чем не бывало и оглядывался с видом шестилетней девицы, разбившей любимую чашку дедушки. Ему-то было нипочем! Подумаешь, взорванный бензобак! Если подумать, так у них там в аду именно такой климат. Он, можно сказать, грелся на солнышке и чувствовал себя как дома.