Тут траектория моего полета изменилась, я пошел на снижение, спланировал головой в кусты и вырубился.

Проклятый двоечник пустил искру в бензобак. Но, естественно, перепутал. Он пустил ее в наш бензобак.

Через двадцать минут я и Асмодей въехали в широкий двор виллы Горбуна. Меня выволокли из джипа, где я сидел, зажатый, как котлета в гамбургере, провели в дом и дали изрядного леща. Я пролетел короткое расстояние по воздуху и с шумом обрушился к двум маленьким ножкам, одетым в кроссовки «адидас» тридцать восьмого размера. Я трепыхался довольно вяло, как таракан, у которого отрезали голову. Потом я попробовал было приподняться, но тут одна из кроссовок не по размеру больно врезала мне по шее, я ойкнул и уставился глазами вверх. Надо мной, как Останкинская телебашня над муравьем, высился Горбун. В руках он держал злополучную колдовскую книжку.

Меня вздернули на ноги, я повернул голову и увидел, что в комнату вводят Асмодея, так и не удосужившегося переменить личину.

— Ого, какие мы похожие, — откомментировал наше появление Горбун. — Это чего же в нас похожего? — огрызнулся я, — у него синяк слева, а у меня справа.

— Тачку мою угрохал, — задумчиво протянул Горбун.

— Бес попутал, — сказал я.

— Это вот кто бес? Он?

И Горбун кивнул на моего спутника.

— Он и угрохал, — злобно говорю я, — двоечник!

— Мне книжка нужна, — виновато объяснил бес, — а Шариф не хотел за книжкой к вам заезжать. Вот я и решил сделать так, чтобы мы непременно забрали книжку.

У Горбуна от такой наглости глаза стали величиной с два арбуза.

— Ах за книжкой заехать? — усмехнулся Горбун. — А браслеты тебе не мешают?